Футурист-песнебоец, пилот-авиатор Василий Каменский пришел в литературу в начале XX века до Давида Бурлюка и Владимира Маяковского. Он был ре­дактором первого «Садка судей» и «Первого журнала русских футуристов». В 1914 году Каменский издал «Танго с коровами» — «железобетонные поэмы», положившие начало визуальной поэзии.

Вместе с Давидом Бурлюком и Владимиром Маяковским Каменский ездил в 1914 году с выступлениями по городам России.
«К ватаге присоединился Вася Каменский. Старейший футурист», — как затем написал Маяковский в автобиографии «Я сам»

Футуристы эпатировали и шокировали публику раскрашенными лицами, громкими стихами, манерой чтения и поведения на сцене и, конечно, пропагандировали свой взгляд на поэзию. Вместе они, заручившись поддержкой единомышленников, создавали новое искусство, искусство будущего.
Будущий поэт родился 17 апреля 1884 года в «пароходской каюте деда» на шедшем по Каме из Перми в Нижний Новгород пароходе, капитаном которого был его дед. Мать увезла сына в поселок Боровское Пермской губернии, где его отец служил там смотрителем золотых приисков. В пятилетнем возрасте Василий осиротел, воспитывался в семье тети. Детские годы Каменского прошли на берегу Камы, с семи лет он начал учиться в школе: первые два года при Слудской церкви, а затем в городской.

«Вася рос неустанным затейщиком, неисчерпаемым изобретателем всяческих замыслов, вершителем, любопытство которого расцветало с каждым новым днем.
Это ничего, что ему иногда слишком горько жилось по-сиротски.

Больной, кашляющий, раздражительный дядя и нервная тетя часто просто зря били Васю неразбираясь в справедливости.

Но что — эти чорные минуты обиды и слез значили перед вечностью приливающих дней, когда горячо и ненапрасно верилось в свободное великое будущее.

Вася всегда знал, что он будет исключительным, необыкновенным, высоким орлом над долинами будней».
 родители Василия Каменского
Василий Каменский с мамой
Пермская губерния
Пермь
Василий Каменский в группе детей, 1896 год
В 1900 году бросил школу и поступил на службу в бухгалтерию железной дороги, параллельно начал писать в местную газету заметки, а затем увлекся театром, ушел со службы и устроился на зимние сезоны в антрепризу на вторые роли. В 1904 году Каменский нашел работу таксировщиком на товарной станции Нижнетагильского металлургического завода. Писал революционные стихи, в 1905 году возглавил забастовочный комитет, был арестован и заключен в тюрьму. Освободившись сразу же уехал в Севастополь, затем в Стамбул, а оттуда в Тегеран. Вернувшись в Россию в 1906 году уехал в Санкт-Петербург, чтоб продолжить образование. Сдал экзамены за гимназический курс, поступил на Высшие сельскохозяйственные курсы, слушал лекции на естественном факультете Петербургского университета.
«В конце лета зачета ради желающим были даны разные участки для самостоятельного исследования флоры и фауны — по составу которых должно было определить прошлое, настоящее и будущее данного куска земли — и представить диссертацию.

Мне дали большой лесной холм, заросший по краям смешанными деревьями, а — в средине высокими соснами. Осенью я с успехом сдал свою диссертацию - знаменитый профессор Сукачев, искренно меня поблагодарил за работу».
Василий Каменский
Василий Каменский среди артистов
Василий Каменский
Василий Каменский и участники курсов
Узнав, что известный журналист Николай Шебуев начинает издание литературного альманаха «Весна» и приглашает сотрудников, Василий Каменский показал ему свои стихи, а затем был принят ответственным секретарём редакции альманаха. Это событие можно считать началом творческой биографии поэта. В газете «Весна» произошло знакомство Василия Каменского с Велимиром Хлебниковым и встреча с Давидом Бурлюком.
«Как-то само собой вышло, что я с размаху очутился на квартире Федора Сологуба, потом у Александра Блока, у В. Э. Мейерхольда, у Ф. И. Шаляпина, у А. И. Куприна, Л. Андреева, у Боцяковского. Познакомился со шлиссельбуржцем Н. А. Морозовым, С. А. Венгеровым, Л. М. Ковалевским. Задыхаясь от впечатлений, как живут и работают знаменитости, я не спал по ночам не столько от зависти, сколько от стыда своего ничтожества перед теми, кто положил глубокие героические силы творческого труда, чтобы добыть, заработать себе литературное имя».
Давид Бурлюк
Велимир Хлебников
Всеволод Мейерхольд
Александр Блок
В начале 1910-х годов Василий Каменский увлекся авиацией. Уехал учиться заграницу, чтобы летать на монопланах «Блерио», работал сначала в мастерских на аэродроме, осваивая разборку, сборку и регулировку моторов. Совершал учебные полеты с инструктором как пассажир-ученик. Благодаря дружбе с Владимиром Лебедевым стал владельцем «истрепанного» аэроплана «Блерио». Лебедев, не летавший на аэропланах, в учебе не участвовал, и Каменский осваивал аппарат самостоятельно. А затем продолжил обучение в варшавской летной школе «Авиата» у Харитона Славоросова. Осенью 1911 года сдал экзамен и получил диплом пилота-авиатора Международной воздухоплавательной федерации. Каменский был одним из первых русских профессиональных авиаторов международного класса, пролетевшим на своем «Блерио XI» над Парижем, Варшавой, Пермью и Камой, провожаемый восторженными овациями многочисленных зрителей.
29 апреля 1912 года Василий Каменский совершал показательный полёт в Ченстохове. Погода была плохая,
но полет отменен не был. В итоге из-за сильного порывистого ветра он закончился драматично: аэроплан перевернулся и с заглохшим мотором упал с большой высоты в болотную грязь. Почти 11 часов авиатор находился без сознания.

После этого происшествия больше не летал,
но на заработанные в демонстрационных полетах деньги приобрел земельный участок недалеко от Перми на речке Каменке.
Василий Каменский в моноплане
Автопортрет Василия Каменского
Карточка пилота Василия Каменского
Харитона Славоросов
Василий Каменский за штурвалом самолета
Билет на полет
Афиша полета
По приглашению художников-авангардистов Василий Каменский экспонировался на выставках «Импрессионисты», «Бубновый туз». А на выставке группы Михаила Ларионова, получившей название «№ 4 Футуристы, лучисты, примитив» в июне 1914 года, Каменский представил 11 «железобетонных» поэм. Но впервые его «железобетонные» поэмы появились в марте того же года в издании «Первый журнал русских футуристов».

Каждая его «железобетонная» поэма — настоящий ребус, загадка. Они поражали его друзей и вызывали раздражение у критиков. Каменский язвительно называл их «крытиками»:

«Огонении на молодость. К С. Яблоновскому, В. Дорошевичу, А. Измайлову и другим старым литераторам.
Всей своей раскалённой молодостью, во весь без берегов океанский размах своей души, от глубин огня сердца своего — я спрашиваю Вас, старых литераторов, спрашиваю, как поэт, просто, ясно, сердечно, по-товарищески, как уразуметь, как объяснить, как оправдать.

Ваше злое отрицательное отношение к нам — молодым, ярким, ищущим, мятущимся, вольным.

Как понять Ваше презрение к молодости?

Ведь все, что творилось в жизни великого — творилось молодостью.

Ведь все, что расцветало — расцветало весной…

И вот я предлагаю Вам — тем, кто больше всех ругали нас — футуристов, за вольное творчество — не только перестать ругать нас, а определённо, решительно отнестись к нам с доверием и глубоким уважением, как — к достойным, истинным поэтам — пророкам отечества своего…».
В 1912 году Бурлюк написал Каменскому, в Варшаву, что нашёл молодого гения Владимира Маяковского.
А уже осенью 1913 года он позвал Каменского в Москву, познакомиться с молодым поэтом.
Давид Давидович писал: «Приезжай скорей, чтобы ударить с новой силой "Сарынь на кичку!". Пора. Прибыли и записались новые борцы — Володя Маяковский и А. Кручёных. Эти два очень надёжные. Особливо Маяковский, который учится в школе живописи вместе со мной. Этот взбалмошный юноша — большой задира, но достаточно остроумен, а иногда сверх. Дитя природы, как ты и мы все. Увидишь. Он жаждет с тобой встретиться и побеседовать об авиации, стихах и прочем футуризме».
«Тут же было решено возложить на меня организацию первого московского публичного выступления в зале Политехнического музея.

И тут же придумали сшить для Маяковского "жёлтую кофту" из таких соображений.

Во-первых, это было протестом против сюртуков и фраков, обязательных при появлении перед публикой для писателей.
Во-вторых, это раздражало "приличное общество" господ эстетов.
В-третьих, это стоило два рубля.
В-четвёртых, Маяковский был беден и не имел даже пиджака.
В-пятых, жёлтый цвет — цвет солнца.

Словом, с первых минут моей встречи с Маяковским мы больше не расставались, — так вместе жили и работали.

Дружили душа в душу — стих в стих.

Образовался неразлучный триумвират: Маяковский, Бурлюк, Каменский».

Бурлюк и Маяковский надеялись, что им станет легче организовывать футуристические выступления, когда к ним присоединится дипломированный авиатор.

«Вы такой замечательный, знаменитый авиатор, великий человек современности… И разве такому может какой-нибудь городничий отказать, если попросите у него афишу под заглавием "Аэропланы и поэзия футуристов"», — уговаривал его Маяковский. В Политехническом музее он объявлял его так: «Вот перед вами поэт и знаменитый пилот-авиатор». «Это я. Это я — футурист-песнебоец и пилот-авиатор», — заявлял Каменский перед чтением стихов, а на лбу у него красовался нарисованный аэроплан.

В 1913–1914 годах вместе с Давидом Бурлюком и Владимиром Маяковским Каменский ездил с выступлениями по России. В турне футуристов его любимой темой дискуссий была «Футуризм и авиация».
«Весь мир представлялся юным, новым, начинающим, взбудораженным.

Мы, футуристы, росли младенцами современности и не знали никаких берегов в океане возможностей.

Спайка стальной дружбы крепла. Восторженные встречи Колумбов и дела открывателей невиданной страны, неслыханной страны — футуризма сияли.

Наше время пришло, и мы нашли друг друга».
Давид Бурлюк
Маяковский и Бурлюк не ошиблись: в турне, при необходимости, Каменский предъявлял городским властям диплом пилота-авиатора, а на афишах выступлений часто подчёркивалось, что он — «пилот-авиатор Императорского Всероссийского аэроклуба».
«Если мы, люди моторной современности, поэты всемирного динамизма, пришельцы-вестники из будущего… энтузиасты-строители новых форм жизни — мы должны, мы обязаны уметь быть авиаторами».

Лечу над Грустинией
Летайность совершаю
Летивый дух ядрён
Летвистость в мыслях
Летимость отражаю…
Василий Каменский с афишей
В июне 1916 года Каменский продолжил тур по городам России, но уже с Владимиром Гольцшмидтом. В начале 1917 года Каменский был на гастролях в Екатеринодаре, затем в Ростове, Новочеркасске, Таганроге. В марте того же года он был в Москве и выступал в летнем театре «Эрмитажа» вместе с Маяковским на «Первом республиканском вечере искусств».
Затем посетил уральские города, и вернулся на лето к себе на Каменку. Там писал автобиографию под названием «Его — Моя биография Великого Футуриста».
Василий Каменский и Владимир Гольцшмидт с двумя неизвестными дамами в парке
Василий Каменский с Владимиром Гольцшмидтом
В начале 1918 года в Москве открылось футуристическое кафе в Настасьинском переулке. Его активными организаторами были Бурлюк, Маяковский и Каменский, «мама всего российского футуристического движения», — так называл его Маяковский. Кафе действовало около двух месяцев. В конце 1918 года Каменский стал инициатором и одним из создателей Всероссийского союза поэтов и его первым председателем.

«Я с Гольцшмидтом отыскали на Тверской, в Настасьинском переулке помещение бывшей прачечной и основали там первое "кафе поэтов".

Сейчас же явились туда художники: Маяковский, Давид Бурлюк, Жорж Якулов, Валентина Ходасевич, Татлин и давай расписывать по общему чёрному фону стены и потолки.
На стенах засверкали красочные цитаты наших стихов.

Бурлюк над женской уборной изобразил ощипывающихся голубей и надписи:

"Голубицы, оправляйте пёрышки".

Маяковский нарисовал меня с кистенём и надписал: "Сарынь на кичку по башкам буржуев".

С первого же часа открытия "кафе поэтов" повалила густая лава своей братии и публики с улицы».
«Запечатлелся в памяти вечер в Политехническом музее "Избрание короля поэтов". В нем наряду с другими поэтами участвовали Маяковский, Северянин, Каменский.
Зрительный зал был переполнен. Поэты один за другим читают свои стихи. Маяковский в своей обычной манере, красивым низким голосом, доходящим до последнего ряда балкона. Северянин немного в нос, скорее напевает, чем читает. Василий Каменский очень задушевно, грудным голосом, с большим обаянием читает отрывки из "Степана Разина". Зрительный зал разделился на партии. Каждый поэт имеет своих почитателей. Особенно много их у Маяковского.
По окончании чтения начинается голосование. Каждый из присутствующих опускает в ящик билет, где надписывается фамилия поэта, за которого он подает голос.
Проходит полчаса. Бюллетени подсчитаны – королем поэтов избран Игорь Северянин. На голову поэта возлагается лавровый венок. Его чествуют поклонники.
Я ухожу огорченный. Почему не Маяковский?

Прошло лет десять после этого вечера. Как-то, идя по Никитскому бульвару, я встречаю Василия Каменского. Мы вспоминаем недавнее прошлое, диспуты в Политехническом, вечер избрания "короля поэтов".
– Как же так получилось, что избран был Игорь Северянин? – задал я вопрос Василию Васильевичу.
– О, да это преинтереснейшая история, – весело отвечает Каменский. – Мы решили, что одному из нас почести, другим – деньги. Мы сами подсыпали фальшивые бюллетени за Северянина. Ему – лавровый венок, а нам — Маяковскому, мне, Бурлюку – деньги.
А сбор был огромный!»
Рубен Симонов
Книга о Владимире Маяковском «Жизнь с Маяковским» была написана и вышла в свет в 1940 году. Каменский, рассказывая о своём друге и соратнике буквально обрывает повествование 1918 годом.
Дело в том, что рукопись книги прочитали многие поэты и редакторы. По существу это была цензура, после которой автору пришлось сделать существенные сокращения: Каменский убрал из книги описание литературной жизни в Москве и Петербурге 1920-х годов.
В 1931 году Василий Каменский передал усадьбу на Каменке колхозу и получил (в пожизненное пользование) бывший дом священника в селе Троица (50 км от Перми). Каменский приезжал туда на лето, а в остальное время жил в Москве.
В 1933 году состоялся торжественный вечер в Большом зале Консерватории, приуроченный к 25-летию творческой жизни поэта. В 1930-х годах в его честь были названы колхоз и пароход.
Строительство дома в селе Троица
Василий Каменский
 Василий Каменский на крыше, село Троица
Василий Каменский в оранжерее
Чаепитие на веранде
После развившейся в 1943 году гангрены (вследствие тромбофлебита) Василий Каменский перенёс ампутацию обеих ног. В апреле 1948 года случился инсульт, следствием которого стал паралич правой руки.
Но он продолжал творческую жизнь: переписывался с друзьями, рисовал цветными карандашами прекрасный и наивный мир, полный света, солнца, цветов, птиц, самолётов и друзей, имена которых он вписывал в эту круговерть мира. Умер Василий Каменский в Москве 11 ноября 1961 года.
Рисунок сына Василия Каменского
рисунок
Каменские: сын и отец
Рисунки Василия Каменского (1950 год)
Яндекс.Метрика